8d2b2479

Маканин Владимир - Ключарев 3



ВЛАДИМИР МАКАНИН
ПОВЕСТЬ О СТАРОМ ПОСЕЛКЕ
КЛЮЧАРЕВ-РОМАН – 3
Глава 1
А жизнь идет. И все дела, и все важные. Ну, скажем, нужные, — оно както обязывает, если скажешь «нужные».

И обязывает, и оправдывает. То вдруг жена, и надо както участие принять, потому что, оказывается, несчастлива подруга жены. С которой жена когдато училась вместе.

И идешь и принимаешь участие.
А на это «участие» по времени взахлест уже наползает, как тень, муж сестры Анечки, который пьянствовал, и не в шутку. Он пьянствовал и мировые проблемы решал, а ты просто и тупо мучился, потому что сестра и потому что родная.

В конце концов решился и сдал его на принудительное лечение, а он грозил: «Вернусь, Витька, убью. Так и запомни!..» И вернулся, и не убил, и даже както дружнее стали, но опять не слава Богу. Чтото у него там в больнице обнаружили.

Заодно. И вот теперь операция предстоит, и ведь тоже на тебе повисло. И никуда не денешься. И главное, что одно за одним. За год промелькнуло этак лиц пятьдесят.

И это если считать лишь тех, кто крупным планом. И вдруг подкатывает холодок, и чувствуешь, что все они, в сущности, чужие. Или это они стали чужими оттого, что их пятьдесят. Уже и не разберешь, что первично. Вот именно.

Весь мир, говорит, не трудно в душу вместить, ты, говорит, поди вмести моего соседа. Одно за одним. И иной раз оглянешься вот так на бегу, окинешь эту громаду домов, толпы людей и толпы собственных забот (это уж внутри себя!) — и вдруг вырвется:
— И как же это меня сюда занесло?
И ведь именно занесло, то есть само получилось. Ведь он, Ключарев, не оченьто и старался.
Приходит к нему, Ключареву, сосед — через два подъезда живут — и жалуется. Дескать, безобразие у них на лестничной клетке. Жильцы, говорит, как собаки. «Вот меняться хочу». — «Куда?» — «Все равно, лишь бы от них подальше.

Уже объявление на столбах повесил». — «Винца хочешь выпить?» — «Давай», — и ведь бесконечный же идет разговор. И Ключарев даже сочувствует: да, дескать, бывает. И даже подскажет, что не на столбах надо, а в обменбюро. И про районы. И еще чтонибудь подобное, копеечное.

Подскажет, а сам подумает: нигде ты, братец, лучшего не найдешь, у большого города свои законы. То есть с жильцами тебе, может, и повезет. Но, значит, в чемто другом таким боком выйдет, что маму вспомнишь, никакая это не мистика — закономерность большого города.

И он, Ключарев, это давно понял. И давно махнул рукой.
Или вот. Приятель на работе жаловался. Вчера. Говорит, любовь у него и, говорит, сразу столько хлопот.

И клянет всех и сочувствия просит. И помощи всякого рода. А уж где помочь ему, когда своито дела расталкивать не успеваешь.

Тут не то что любовь, насморк боишься подхватить... «Ты ж знал, на что шел, — говорит ему Ключарев. — Ведь такая любовь всегда хлопотливая». — «Какая такая? Ноно. Ты не очень. У меня не такая любовь, как у других». — «А у других не такая, как у тебя.

Верно?» И вот приятель задумался, впал в грусть, эту самую грусть уже и не пряча. Ключареву и жаль его, а что скажешь? Есть, правда, один славный совет.

На все случаи жизни. «Не надо было заводить». — «Что значит заводить? Любовь — это не собака!» —
«Вот именно, — говорит Ключарев. — Не собака. А на собаку, рассказывают, тоже нервы тратить приходится». — «Я думал, ты мне посочувствуешь». — «Но ты же завтра с моста прыгать не станешь?..» И разговор кончается тем, что приятель торжественно сообщает Ключареву, что он, Ключарев, равнодушный человек. И тут Ключарев решился ответить. Обычно он не отвечает на такое



Назад