8d2b2479

Маканин Владимир - Буква А



prose_contemporary Владимир Семенович Маканин Буква «А» 2000 ru ru Слава А Zenzen arienai@mail.ru FB Tools 2006-01-22 http://magazines.russ.ru/authors/m/makanin/ Специальный проект: «Журнальный зал» в «Русском Журнале», http://magazines.russ.ru/ 88311367-3A67-4A67-A13C-BD5E17311274 1.1 1.1 — Исправлены замеченные ошибки.
Владимир Маканин. Буква «А» Журнал «Новый Мир» 2000, №4 Москва 2000 Владимир Маканин
Буква «А»
повесть
Какие слова начинаются на «а»? — спросил активист.
Одна счастливая девушка... ответила со всей быстротой и бодростью своего разума:
— Авангард, актив, аллилуйщик, аванс, архилевый, антифашист!
«КОТЛОВАН».1
В тот августовский день з/к Афонцев за обедом обнаружил в своей миске кусок говядины. (Наткнувшись на него ложкой.) Кусок небольшой, плоский. Был нарезан с явной экономией, и все же ложка Афонцева дрогнула, сама себе не поверив. Ложка замерла.

А кругом, тем слышнее, стоял звенящий шум. Лязг, какой издают обычно полста алюминиевых ложек в полста алюминиевых мисках. Как не полязгать!

Мясо обнаружил каждый. За общим дощатым выскобленным столом. В первых числах августа...

В тот самый день, когда буква на скале стала читаться.
В тот же вечер старый грязный зек Клюня вышел из барака. Вышел просто так. Остановился.

Однако дальше, чем сойти с крыльца, не разрешалось (без спросу у постового солдата). Зек тупо и долго смотрел на алый закат. Можно сказать, он смотрел на запад из самой глубинки.

Смотрел из сибирской тайги в географическую сторону уральского хребта, бесконечно далекого отсюда. Смотрел и шевелил ноздрями. Внюхивался. Желтый лицом (и с оторванным левым ухом) Клюня произнес тогда два слова, услышанные и постовым, и зеками:
— Это ОНА.
Клюня имел в виду волю. Ту самую, которой век не видать. Говорил про волю, а смотрел на букву.

Буква уже с перекладинкой, готовая. Лишь передняя нога не вполне закончена. Буква «А» чуть хромала. А Клюня шевелил ноздрями и улыбался.

В отличие от Коняева, как сочли зеки, он был СПЯТИВШИЙ ТИХО.
Но только уткнулись по-настоящему в вонь одеял, как Конь заорал. Этот тронутый не давал заснуть — снова и снова фамилии! Среди ночи!.. Ни одного мертвяка не забыл.

Уйгура вспомнил. Перекличка с того света, мать его! Повторялось уже третью ночь. По нескольку раз...
— Аввакумов!.. Арье!.. Бугаев!..
Все повскакивали. Тяжелые, сонные, с выпученными глазами. С ухающим сердцем. Ударившиеся башкой со сна и злые. Сейчас тебя прикончим!

Втемную! Нам света не надо!
— ...Заикин!.. Зубарев! — продолжал орать тот.
Охрана вошла в барак, грозно зыркая и матюкаясь. Коняев смолк... Охранник, по прозвищу Штырь, поднял руку. Знакомый всем кулак:
— А ну на нары! Спать, падлы, щас собак впущу. Щас яйца пооткусят!
Зеки небыстро полезли на нары. Кто-то нервно и нарочито долго встряхивал вонючим одеялом. Зек Филя во всеуслышанье грозил гвоздем.

Ржавым большим гвоздем. Потрясал. Мол, темная темной, а он теперь будет спать лежа на спине и сам учинит Коню расправу — ему один хер, пахан или не пахан!..
Охрана ушла. Уснули. Зек Филя-Филимон тоже спал. Но не на спине, а скрючившись, с зажатым в кулаке гвоздем, чтобы проснуться и с маху всадить в глотку, как только среди ночи этот тронутый опять завопит: «Аввакумов!.. Арье!..

Бугаев!.. Буражников!» Плевать, вожак или не вожак. Список Филя ему докричать не даст.

На Р-рр-абиновиче он его прикончит! Век без воли!
С того же дня... Вырубленная на скале «А», она стала давить на старого Коняева. Давила на его глаза. На мозги.

На дряхлевшую душу. Коняев, вожак барака-



Назад