8d2b2479

Майданный Семён - Смотрящий 2



СЕМЕН МАЙДАННЫЙ
КРЕСТОВЫЙ ОТЕЦ
СМОТРЯЩИЙ – 2
Аннотация
Сергей Шрамов по кличке Шрам, уже знакомый читателю по бестселлеру «Смотрящий», оказывается в следственном изоляторе. Его силы воли и власти в воровском мире хватило бы, чтобы не пропасть и там, однако в СИЗО царят порядки, привнесенные бандитами нового поколения и неприемлемые для правильного вора. И приходится Шраму встать на защиту воровского закона…
Генеральный консультант сериала – Таймырская организованная преступная группировка.
Все события и действующие лица в этой книге вымышлены. Любое совпадение с реальными личностями и событиями, в натуре, случайно.
Пролог
Поди, отвори дверь втихаря, даже если на замок и петли запузырить бутыль конопляного масла. Заманаешься пыль глотать. А кабы профурычил этот хитрый фокус, то гостей выдал бы расширяющийся просвет.

Если в карцере темно, как у ниггера в кармане, то по коридору – спасибо тусклой хлипкой лампе в металлической оплетке – размазан полумрак. И разница в освещении густо расползается вместе с увеличивающейся щелью между дверью и косяком.
Да и как не засечь приход гостюшек дорогих, кады не отрываешь зенки от двери. Когда всю ночь напролет только их родимых, только их, сучар поганых, и караулишь.
Он ждал гостей сидя на корточках возле стены противоположной двери. Ждал, хотя они визиток вперед себя не засылали. Они вообще хотели накрыть его дрыхнущим без задних ног, комы.

Потому и приперлись в самый смачный сон, часа в четыре утра (если он и ошибается, то на полчаса тудасюда, не больше).
И взаправду, чего б харю не подавить? Шикарный расклад для спанья. Не карцер, а «люкс» в «Астории».

Доведись в нем отсиживать, а не лютой смертушки дожидаться – разве б мы еще чего хотели; Сочи, а не хата. Деревянная шконка, от стены отстегнута, вода по стенам не сочится, не холоднее, чем на улице. Ништяк!
Жальче всего, что отобрали курево. Да перед смертью не накуришься. А отобралито не одно курево.

Шмон провели показательный, хоть в ментовские учебники срисовывай.
Правда, насчет того, что отобрали все, – это они так думают. Есть и иные серьезные мнения.
Дверь отьехала до середины, замерла. В карцер стали одна за другой просачиваться фигуры, размазываясь кляксами вдоль стен, но от двери далеко не отгребая. Хорошо, падлы, ступают, поросомашьи мягко. Сколько их? Пять или шесть.

Будь он помоложе, не будь тело изношено, измочалено и изломано зонами от Таллина до Магадана, еще бы посмотрели, чья одолеет. Но легкой поживы вам, сукам, и сейчас не перепадет.
Человек на корточках не шевелился. Рано еще. А те стоят, дают глазам освоиться.

Скоро должны прочухать, что шконка пуста. Потом увидят и его.
Что ночка нарисуется последней, Климу стало понятно еще днем. Пьесу из Шекспира разыграли как по нотам. Нелепая заводка вонючего шныря, который сработал под пьяный бзик, дескать, мозги от жорева закоротило.

Шныря пришлось наказывать самому. А тот орал, будто баба при родах тройни. Вовремя вбежавшие вертухаи, приготовленный карцер, обстоятельный шмон.

Обидно лишь за одно – не получится выяснить, кто заказал эту музыку.
Заметили. Двинулись. Слаженно и молча.

Похоже, не особо удивившись, что их встречают с распростертыми объятиями и поздравительными телеграммами. Въезжали реально, с кем имеют дело.
Однако больше чем троим ширина хаты подойти к нему за раз не позволит. Клим поднес клешню ко рту, выплюнул в жменю половинку бритвенного лезвия. Распрямился, когда козлам до него оставалось два шага дохилять. Врубаясь, что через мгновение они с шага



Назад